Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Как сидят в сизо фото

Как сидят в сизо фото

Как сидят в сизо фото

Понравился материал?


Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы: Отправить Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных Читайте также СЕГОДНЯ 15:20 СЕГОДНЯ 13:45 СЕГОДНЯ 11:45 Сегодня 1:02 16 Марта 2020 20:05 Сегодня 1:00 Сегодня 1:04 16 Марта 2020 22:15 Сегодня 1:00 16 Марта 2020 20:45 16 Марта 2020 18:55

В «самом современном» СИЗО России заключенные пытают сокамерников. Вот как это работает Интервью члена ОНК Екатерины Косаревской о пытках в «Крестах-2»

7 августа сообщество Gulagu.net опубликовало фото и видео пыток в петербургском СИЗО «Кресты-2».

Правозащитники заявили, что там существуют «пресс-хаты», где арестанты пытают и насилуют сокамерников по указанию администрации изолятора и оперативников ФСИН. Сама служба исполнения наказаний провела проверку и

«факты избиений осужденных, вымогательств денежных средств и превышения должностных полномочий со стороны сотрудников учреждения»

. При этом избиение, попавшее на видео, во ФСИН конфликтом арестантов из-за сигарет, а спустя неделю стало , что двое из троих пострадавших от насилия отказались обращаться в правоохранительные органы.

«Медуза» поговорила о том, что происходит в «Крестах» и почему избитые отказываются от помощи, с членом петербургской ОНК Екатериной Косаревской, которая лично встречалась с пострадавшими.— Во время строительства , что «Кресты-2» должны стать самым современным и образцовым СИЗО. Изолятор действительно качественно спроектировали и построили?— Сама идея большого изолятора, которая озвучивалась как суперсовременная — на самом деле давно устаревшая. Еще до открытия было понятно, что размеры изолятора будут создавать проблемы.Кроме того, изолятор открыли очень недостроенным — например, в корпусе, который задумывался как корпус с адвокатскими кабинетами, не построили ни одного туалета даже для сотрудников.

По форме изолятор повторяет старые «Кресты» — два корпуса в форме крестов.

И изначально — в 2017 году — открыли только один корпус. Во втором до сих пор открыт только один «луч» из четырех.В самих камерах на первых этажах было очень холодно, а на последних — очень жарко.

В изоляторе до сих пор не работают лифты из-за технической ошибки при строительстве и еще множество проблем.— Было ли известно о насилии в изоляторе до этой истории?— О пытках или систематическом избиении ничего не сообщалось.— Когда стало известно об избиениях?— Месяц назад Сергей — один из людей, находившихся в камере 04/38, рассчитанной на шесть мест, рассказал моим коллегам из ОНК о давлении со стороны сокамерников. У него были заметны следы насилия.

Об этом немедленно было передано сотрудникам и отмечено в журнале посещений. Об этой камере было известно давно — Сергей неоднократно жаловался на сокамерников, в том числе в прокуратуру.Позже стало известно, что человек рассказал не всю историю.

Например, он не говорил про систематические избиения других сокамерников. Рассказывать подробно о проблемах других заключенных вообще не принято, потому что те не всегда готовы жаловаться и подтверждать эти слова из-за грозящей опасности.— После этого визита Сергея перевели в другую камеру?— Члены ОНК разговаривали с ним, когда он был в карантинном отделении — его возили в суд [на заседания]. После суда его вернули в карантинное отделение, но в начале августа его отправили обратно в ту же самую камеру.

Об этом известно, потому что 3 августа члены ОНК снова посещали изолятор.— После появления видео с пытками вы с другими членами ОНК начали собственную проверку ситуации и посещали изолятор. Вам удалось пообщаться с теми, кто избивал сокамерников?— Нет. Во время нашего посещения сотрудники изолятора сначала говорили нам, что их перевели в другую камеру, и они не знают, где именно находятся эти трое заключенных.

Затем начали говорить, что они находятся со следователем на следственных действиях. Так продолжалось до позднего вечера — тогда удалось узнать номер их камеры, но сотрудники продолжали говорить, что они туда еще не вернулись. В итоге мы только постояли рядом с их пустой камерой и ушли перед самым отбоем.В целом всю информацию приходилось собирать по крупицам, потому что сотрудники никаких данных нам не давали.— Но вы поговорили с двумя пострадавшими — Андреем и Алексеем.

Что с ними случилось в камере 04/38?— Андрей оказался в камере 18 июля, после чего трое заключенных — Константин, Георгий и Антон, — потребовали у него 20 тысяч рублей (предположительно, в месяц) за «спокойную жизнь». Когда тот не дал, его стали избивать. Все это снимали на видео, показывали по скайпу подруге одного из избивавших — думаю, хотели показать, какая у них есть власть.

У меня сложилось впечатление, что они так просто хвастались.Также Андрею рассказывали и, вероятно, показывали видеозапись того, как другого заключенного истязают электричеством — скорее всего, в СИЗО «Горелово». По нашей информации, один из трех заключенных, которые избивали сокамерников, раньше находился в «Горелово».

По словам других заключенных, при избиениях они называли себя «воспитанниками „Горелово“».

Не знаю, насколько точна эта формулировка.Вечером 18 июля заключенные связались с мамой Андрея, та перевела им деньги. На следующее утро во время проверки Андрей выбежал из камеры и отказался в нее возвращаться. После этого его перевели в другую камеру.

Сокамерники по новой камере также подробно рассказывали нам о том, что происходило с Андреем. Вероятно, с его слов и слухов, которые ходили по «Крестам».Алексей тоже сообщил о систематических истязаниях и о вымогательстве денег со стороны сокамерников. Его в камеру 04/38 перевели в конце июня сразу после карантинного отделения.В первые же дни, по его словам, со стороны сокамерников было постоянное психологическое насилие, оплеухи, тычки.

Его в камеру 04/38 перевели в конце июня сразу после карантинного отделения.В первые же дни, по его словам, со стороны сокамерников было постоянное психологическое насилие, оплеухи, тычки. Это связано с тем, что Алексей относится к одной из низших каст заключенных.

Он говорил, что какой-то уровень бытового насилия и унижений ему привычен. Говорил, что всегда сначала так, а потом людям надоедает [издеваться]. Здесь людям не надоело, потому что они были настроены на другое.Под давлением сокамерников Алексей написал первую явку с повинной, которую отдал сокамернику Георгию, а тот передал оперативному сотруднику ФСИН «Александру Михайловичу» — мы не знаем его фамилию.Затем, в ночь на 10 июля, Алексея сильно побили.

Каждый из трех сокамерников бил его по три раза — черенком от лопаты или палкой из двух связанных скотчем плинтусов. После ударили еще раз. Это было похоже на карательную операцию. На плохую игру в дисциплину в камере.

[На демонстрацию того] что если они могут наказать, они наказывают.Они требовали пять тысяч рублей и вторую явку с повинной. Деньги смог перевести знакомый Алексея.

Явку с повинной получил тот же оперативный сотрудник «Александр Михайлович».Потом насилие повторилось.

Сокамерники просили перевести еще хотя бы тысячу рублей, но не получили денег. После чего били его палкой по ягодицам.Когда мы с ним встречались 10 августа, Алексей нам сказал, что следов избиения уже нет, но их можно увидеть на фото [опубликованных Gulagu.net].— Известно, почему именно их отправили в эту камеру?— Нет.— От них в первую очередь хотели признательных показаний или все-таки денег?— И того и другого.

Судя по небольшим суммам, которые просили, деньги заключенные требовали для себя.

Что-то они получили, но не очень много, потому что, например, родственники Алексея, которым они звонили с требованием денег, в какой-то момент просто перестали брать трубку.— Gulagu.net о трех «пресс-хатах».

Вам известно только об одной?— У нас была информация о двух камерах, но вторая оказалась не «пресс-хатой». О других мы, к сожалению, не знаем.

В целом пока не очень понятно, настоящая эта «пресс-хата» или такой тест-драйв «пресс-хаты» — попытка сделать «пресс-хату». Возможно, это еще не успело стать «пресс-хатой» по уровню насилия, которое есть в том же «Горелово», где в камерах происходит все, что угодно.— Опрошенные вами заключенные говорили, что такое насилие организовало руководство СИЗО?— Во всех рассказах есть оперативный сотрудник ФСИН «Александр Михайлович».

Это оперативник, приставленный к отделению, где находится камера 04/38.

Мы с ним не пересекались и не видели, но знаем о его существовании. Узнать фамилию и найти его не удается, потому что информации нам не дают.Кроме того, о происходящем могли бы знать и другие сотрудники, если бы не были равнодушны ко всему. Во-первых, у Сергея были телесные повреждения, когда он находился в карантине.

Во-вторых, мама Андрея писала заявление о том, что ее сына избивали, а у нее вымогали деньги.

Один «Александр Михайлович» не справился бы, чтобы все это скрыть.— Вообще такая практика с «пресс-хатами» распространена в Петербурге и Ленобласти?— По ощущениям, это распространенная вещь для любого СИЗО. Если сотрудникам выгодно получать признательные показания, то получать деньги — выгодно вообще всем.

А заключенные находятся в закрытых помещениях в зависимости от администрации, так почему бы не сделать «пресс-хату»? Мы знаем о случаях и обращениях в других СИЗО, знаем об избиениях в карцерах и так далее.— Арестанты, которые избивают сокамерников, что получают взамен?— Не знаю, какие у них договоренности с сотрудниками, но в том числе это деньги, которые они вымогают. Судя по небольшим суммам, которые они требуют, они тратят все на еду и не платят никому проценты.

Также это какая-то власть и комфорт — они ставят себя в камере в начальственное положение. У них есть отдельная территория, огороженная занавесочкой, куда ставят телевизор и так далее.

При этом сотрудничество с администрацией в изоляторе показывает, что они люди, которые могут надзирать над другими заключенными. То есть они будут в привилегированном положении и в колониях.— То есть это такая взаимовыгодная система?— Ну да. А в крайних случаях, как с СИЗО «Горелово», ФСИН получает еще и возможность обходиться минимумом сотрудников, потому что всю их работу и в камерах, и вне камер выполняют заключенные [которые контролируют других заключенных].

В жалобах, которые мы получаем, говорят, что и получение корреспонденции в журналах фиксируют заключенные, и к проверке сидящих готовят заключенные. Сотрудникам остается только пройти и посмотреть.— Что сейчас с камерой 04/38?

Ее расселили?— Ее по каким-то причинам начали расселять еще до всех публикаций.

Думаю, что заключенным в «Крестах» об избиениях стало известно раньше, чем остальным, и, возможно, расселением администрация пыталась предотвратить волнения. Или кто-то из адекватных сотрудников узнал о происходящем.

К началу августа, когда туда вернули Сергея, там уже не было одного из избивавших.— Вы понимаете, почему двое из трех пострадавших подавать заявления в правоохранительные органы?— Мы их больше не видели. Можно предположить, что угодно.

Могу предположить, что на них надавили.

Могу предположить, что дело в том, что у обоих отказавшихся (Алексея и Андрея) статьи с большими сроками и им еще долго находиться внутри ФСИН, и лучше на систему не жаловаться.У нас есть подробно записанные акты разговоров, где Алексей и Андрей рассказывают, что с ними было. Мы с их слов подробно записали при них, как обстояло дело.— В такой ситуации виновные останутся без наказания?

— Боюсь, что да. Отказ пострадавших от заявлений может значить, что система останется такой же, и эксперимент с давлением на заключенных в камере, могут счесть достаточно удачным.Расследоваться все это будет, но на видео зафиксировано только то, что одни заключенные бьют другого. Заключенных, наверняка, накажут — это достаточно часто происходит, их часто судят за это.

Но и с «пресс-хатами», и с пытками большая проблема в том, что когда это делается руками заключенных, доказать причастность сотрудников, которые все это придумывают и продумывают, очень сложно.— Что вы сами планируете делать, чтобы доказать их вину?— Будем пытаться получить какую-то медицинскую информацию о произошедшем.

Потому что когда избивали Андрея, его дважды осматривали и все фиксировали в некий акт. Точно так же должны были осматривать Сергея, потому что к нему в суд приезжала «скорая помощь», а из суда привозили обратно в «Кресты», когда синяки еще были видны. Теоретически все это фиксировалось, но никаких документов нам не дают.Павел Мерзликин

  1. Напишите нам

«Драки и изнасилования в СИЗО – миф, а вот кормят здесь жуткой отравой»: дневник арестанта

Неволя начинается с чистотыФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИНПравильно говорят в России уже много веков: от сумы и от тюрьмы – не зарекайся.

А вот еще – сегодня на коне, а завтра под конем. Жизнь любого человека в одночасье может развернуться на 180 градусов и показать свои не самые лицеприятные стороны.Полгода известный уральский политик провел в столичном СИЗО «Бутырка» по обвинению в получении взятки. В итоге вышел на свободу. На условиях анонимности он рассказал «Комсомолке» по каким правилам живут арестанты, как не сломаться в сложной ситуации и что помогает сохранить человечность в застенках.В камерах «Бутырки» всегда порядокФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИНВЫХОДА НЕТ Свободу у меня отняли внезапно – утром дома принимал душ, а вечером в холодной камере.

Конечно, шок, но я сразу собрался и не позволил себе паниковать. Как говорит герой в фильме Спилберга «Шпионский мост» — «а это поможет?».

Вот и я также – впадать в отчаяние не надо, это делу не поможет.Первое, что нужно понять после ареста: ты попал на поезд, с которого в ближайшее время не сойдешь, нужно принять это как должное – сэкономишь много сил и нервов.

У многих поначалу есть надежда – через несколько дней меня освободят, я же ни в чем не виноват.

Это не так, надо сразу приготовиться к худшему.Судебная система у нас выстроена таким образом: если вина не доказана, или же есть только ее косвенные признаки – ты все равно попадешь в СИЗО. Тут действуют по принципу – сначала посадим, а потом разберемся. Да и сроки после суда получают большинство арестантов следственного изолятора – тут надо не о свободе думать, а о том, чтобы «отскочить по-минималке».До определения меры пресечения человека везут в изолятор временного содержания.

Еда тут лучше, чем в СИЗО, проходишь врачебный осмотр, готовишься к первому суду.Окружение делят на первоходов (те, кто арестован впервые) и тех, кто уже был на этапе.

Первые стараются узнать – как вести себя в камере следственного изолятора, волнуются. Старожилы спокойны – все уже знают.»Бутырка» — особый мир в центре МосквыФото: Виктор ГУСЕЙНОВНЕ ВЕРЬ, НЕ БОЛТАЙ И НЕ ОБЕЩАЙ Попав в камеру – не говори лишнего, тем более не обещай.

Обещать в застенках можно только то, что можешь выполнить, иначе будут проблемы. Какой бы не была доверительной обстановка – не откровенничай. Во-первых, информация о тебе будет доступна и на зоне – здесь все друг про друга все знают. Во-вторых, тут просто не принято болтать. Представь, что люди вместе сидят месяцами – надоедают друг другу одним своим видом до жути, если при этом болтать – вызовешь ненависть.Не верь никому, уж поначалу точно – арестанты могут представляться хоть какими авторитетами, а сами будут сливать информацию администрации СИЗО.

Представь, что люди вместе сидят месяцами – надоедают друг другу одним своим видом до жути, если при этом болтать – вызовешь ненависть.Не верь никому, уж поначалу точно – арестанты могут представляться хоть какими авторитетами, а сами будут сливать информацию администрации СИЗО.

Вообще, если кто-то много спрашивает – надо насторожиться – это неспроста.Есть негласное правило – арестант рассказывает о себе лишь то, что хочет. Могут подсказать по уголовному делу – тут играет роль коллективный разум, который круче самого подкованного адвоката. Могут дать совет, как вести себя на суде.

Не более.ДРАКИ, ИЗНАСИЛОВАНИЯ И ПРОЧАЯ ДИЧЬ — МИФ Суд с 99% вероятностью отправит человека в СИЗО.

Исключение составляют те, у кого есть «подвязки в верхах» или вам просто очень повезло. Далее всех везут на карантин, а через день-два – в камеру следственного изолятора.Тут с самого начала нужно усвоить несколько важных правил – и тогда жизнь тут будет относительно спокойной. Соблюдай чистоту – здесь находятся люди, и гадить нельзя никоим образом.

Не бери чужих вещей без спроса и не проси, пока не предложат. Есть в любой камере вещи общего пользования.

Также и еда – конфеты, чай, прочие мелочи. Просто кто-то более богат в материальном плане, а кто-то беден. У кого есть возможность — выносит на общак часть передачек.

Но это опять же по личному желанию – чужого никто не возьмет и не попросит. С общака все делится поровну – все в одной беде.Вообще, драки, поножовщина и изнасилования в камерах – это миф.

Бывают, конечно, ссоры на словах – все мы не идеальны, да еще и в такой ситуации. Очень редко – небольшие драки, это надо очень сильно накосячить, чтобы тебя проучили таким образом. Но по большей части – все спокойно, у каждого свои проблемы, а делить тут нечего.Продуктовый общак есть в каждой камереФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИНВСЕ ГОТОВЫ К СРОКУ Когда пропадает надежда на изменение меры пресечения судом, арестанты начинают осознавать, что, скорее всего, им дадут реальный срок.

Но по большей части – все спокойно, у каждого свои проблемы, а делить тут нечего.Продуктовый общак есть в каждой камереФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИНВСЕ ГОТОВЫ К СРОКУ Когда пропадает надежда на изменение меры пресечения судом, арестанты начинают осознавать, что, скорее всего, им дадут реальный срок. Начинают советоваться друг с другом по уголовным делам.

И думают уже не о том – выйдут после суда или нет, а о том, какой срок дадут.Повторюсь – очень важно принять внутренне, что от тебя мало что зависит и просто жить, думать о том, как выжить в застенках, а не мечтать о воле.

Попался с наркотиками – ну кто тебя выпустит? Тут точно придется отбывать срок, экономические преступления – тоже невелика вероятность, что отпустят. Люди это осознают и воспринимают СИЗО, как первую дистанцию в пути заключения.

Первоходы пытаются узнать у бывалых, как вести себя на зоне – все-таки это совсем другое место, где придется жить долгие годы, а рецидивисты больше молчат – они прекрасно понимают, что их ждет.ГЛАВНЫЕ ОШИБКИ Кормят в СИЗО редкостной дрянью, настоящей отравой. Я и на воле неприхотлив в вопросах питания, но то, что дают тут – есть очень сложно.

Но этого все-таки хватит, чтобы выжить, а это главное.Впрочем, арестант имеет право воспользоваться магазином, если родные перевели на счет деньги.

Можно сделать заявку на сигареты, чистую воду, какие-то основные продукты. У нас в камере был холодильник, телевизор.

Не везде так – организовать сложно, но можно.Кроме правил надо запомнить главные ошибки, которых совершать нельзя.

Приведу типичные ошибки новичка.

Первое: много болтают, узнали, что ты богат – будешь давать на общие расходы больше, чем остальные. Второе: неуважение к другим – хамство, игнорирование беседы – это вызовет негатив со стороны сокамерников. Здесь не ходят в туалет, когда кто-то ест или пьет чай.

Если уж совсем невтерпеж – попроси сделать перерыв в чаепитии.

Ведь «дальняк» находится тут же в камере — поэтому уважай и соблюдай чистоту, а после помой руки.Плюют на пол: это уже совсем за гранью. Помните, в фильме «Антикиллер» герой Шакурова говорит «а вот плевать в хате нельзя». Это нужно выучить, прежде всего, если попал в неволю.Убирайся только в своей камере – готовят и разносят пищу, а также убирают общие помещения «козлы» — низшая каста, они даже хуже сотрудников колонии.

Но и им тут не хамят.Если повезет, то в «хату» можно «завезти» холодильникФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИНДЕНЬ СУРКА Когда немного обживаешься – сталкиваешься с чудовищным однообразием – все по распорядку, одни и те же лица, движения. Тут спасение в книгах. Они есть в каждой камере, а также можно сделать заказ в общей библиотеке.

В «Побеге из Шоушенка» есть сцена, где старик-арестант развозит книги. Вот тут также. Мне книги сильно помогли – знания получил и время скоротал.Еще одно средство борьбы против Дня сурка – игры.

Нарды, шахматы, шашки – пожалуйста. А вот карты строго запрещены. Есть тут, конечно, это дело. Но никому не посоветую этим заниматься.

Узнают в администрации – ШИЗО обеспечено, если нет, то все равно проиграешься.

И тем, кому ты проиграл совсем не важно, как ты выплатишь долг – дадут короткий срок и выкручивайся. А проблем итак хватает. Поэтому играют тут, мягко говоря, неумные люди.ЗАПРЕТНЫЕ ВЕЩИ Закон у нас в отношении вещей, которые можно держать в камере, такой, что если его соблюдать – в большинстве СИЗО поднимутся реальные бунты.

В администрациях изоляторов это прекрасно понимают, поэтому тут действует компромисс – наверху закрывают глаза на какие-то вещи, а арестанты мирятся с тем, что там воруют на еде, на других вещах.К примеру, в камере постоянно есть хлеб, а режущие предметы запрещены. Мне его пальцем резать? Вот и придумываем разные конструкции, а надзиратели не отбирают.Случаются и шмоны, если, допустим, появилась информация от «козлов», что в какой-то камере появился телефон (это под строгим запретом) или еще что-то недопустимое.

Тогда всех выводят в «стакан» (закрытое тесное помещение), а одного оставляют – ищут конкретную вещь, часто даже плитку с пола и стен сбивают. Если находят, того, кто остался – в ШИЗО на 15 суток.

Но это даже в почете, тут тебя все арестанты будут уважать и поддерживать.После шмона материшься, полдня вещи собираешь.

Но опять – куда от этого денешься.Чистая воды — большой дефицит в камереФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИНСАМОЕ СТРАШНОЕ На самом деле бояться нужно не сокамерников и не сотрудников колонии.

Самое страшное для арестанта – заболеть. Тут очень сложно попасть к врачу и достать лекарства.

А если еще заразишь других – тогда вообще плохо. Врачи тут бывают редко, рецепта не дождешься. А если повезло и получил заветную бумажку, пока ее доставят родственникам (многие сидят вдали от дома по месту совершения преступления, пока они привезут таблетки – уже и не надо будет.Кто попадает к специалисту – счастливчики.

Врачей тут очень уважают – они добросовестно трудятся за гроши. Но вот только у них тут ни оборудования, ни лекарств. Диагноз поставят, а чем лечить его?Правда, у нас в «Бутырке» отличный стоматолог был, я был у него на приеме, он из подручных средств там меня «починил», как и на воле не всегда умеют.

Ему я искренне благодарен.А представьте тех, кто серьезно болен: надо тебе МРТ сделать – фиг тебе, а не МРТ, да и прочие обследования – забудь.

Болен – твои проблемы.«ПРАЗДНИКИ» Есть несколько светлых моментов, которые разбавляют однообразие. Это свидания с родней, а также встречи с адвокатом и следователем. Правда, встречу со следователем сложно назвать «светлым моментом» — он тебя посадил, а теперь ему и дела нет до тебя – у него кипа дел.

Но хоть какое-то разнообразие.С адвокатом встречаться полезно – перед судом согласовываешь позицию, обмениваешься мнениями.

Это важно. Но лишнего говорить не надо или шепотом – комната переговоров – территория казенная, все может быть.Книги спасают арестантов от унынияФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИНА вот с родными – это, конечно, радость и досада одновременно. Я так и не получил разрешения, чтобы повидать своих – следователь не дал. Но могу судить по сокамерникам.

Понимаете, когда человек сел, начинаются проблемы с деньгами – семья лишилась кормильца, нужны средства на адвоката, на поддержку близких. Отворачиваются друзья, да и друзьями ли они были – большой вопрос.

И все это ты видишь в глазах родных.

А от кого-то уходят жены и человек понимает, что он выйдет через несколько лет в никуда, у него ничего не останется. Поэтому свидания с близкими – большое испытание.

Тут стараются у них ничего не просить, обходиться малым, потому что там родне тоже тяжело. Я своих близких, кстати, только на суде видел. Держался уверенно, чтобы они не сломались.НЕ СЛОМАТЬСЯ На самом деле, заключение ломает меньшинство. Большая часть – мужики с внутренним стержнем. Все понимают, что тут тоже жизнь, что она продолжается и надо просто сформировать правильное отношение к действительности, не тешить себя пустыми надеждами и принимать все, как есть.Я в СИЗО много читал, думал о жизни, перенимал опыт других.

Все понимают, что тут тоже жизнь, что она продолжается и надо просто сформировать правильное отношение к действительности, не тешить себя пустыми надеждами и принимать все, как есть.Я в СИЗО много читал, думал о жизни, перенимал опыт других.

Застенки меня не сломали. Мне повезло по большому счету – получил условный, хотя готовился к реальному сроку. А те, кто остался там – у них впереди нелегкие испытания – разлука с семьей, да и будет ли семья, когда они освободятся, будет ли работа и вообще нормальная жизнь. Бередить эту рану в камерах не принято, об этом думают молча.ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Ни еды, ни воды, ни телефона, еще и спать приходилось стоя»

.

Откровения ливанской пленницы «Написал психологический тест на 800 вопросов»: Кто устраивается на работу в тюрьмы и есть ли там пытки

Горячий прием

(СКР) в конце марта в суд уголовное дело 32-летнего , работавшего инспектором отдела безопасности №7 Омской области. Однако процесс над ним не начался до сих пор: заседания трижды переносились из-за неявки свидетелей.Материалы по темеДело Трофимова — во многом уникальное.

Как правило, о зверствах тюремщиков говорят только правозащитники, а редко обращают внимание на пытки в колониях и еще реже их расследуют.

Об омской истории тоже известно немного.

По данным следствия, в 2015-2016 годах Трофимов руководил группой осужденных, ранее занимавшихся единоборствами.

Они избивали и унижали заключенных, только что прибывших по этапу, чтобы сломить их волю и отбить всякое желание отстаивать свои права.Как именно это происходило — можно узнать из видео, опубликованного на странице в Петра Курьянова, бывшего осужденного, теперь работающего в фонде «В защиту прав заключенных».На кадрах видно, какой прием в карантинном отделении оказывают тем, кто только прибыл в колонию. На робах зэков-новичков еще даже нет нагрудных бирок. Их только что привезли и пинками гонят в санчасть, где якобы тюремный медик (зачастую это переодетый зэк из числа «опущенных» — низшей касты осужденных) заглядывает каждому в задний проход.

В коридоре новичка заставляют тереть тряпкой полы, сопровождая работу ударами и оплеухами, — просто так, чтобы унизить.

Тех, кто отказывается подчиняться, избивают резиновыми дубинками. Откровенно непокорных активисты насилуют шваброй или тем, что подвернется под руку.Что грозит Трофимову? Ему вменяется только превышение должностных полномочий, так что суровое наказание он вряд ли понесет — подтверждением этому могут служить аналогичные дела.

К примеру, не так давно суд в Орске исполняющего обязанности начальника СИЗО-2 Оренбургской области Евгения Шнайдера и начальника оперативного отдела спецучреждения Виталия Симоненко к двум и четырем годам заключения соответственно за избиение троих заключенных, один из которых от травм скончался.

Как в СИЗО подбирают сокамерников?

11 ноября 2020Насмотревшись фильмов и криминальных сериалов большинство представляет себе ужасающую картинку захода героя в камеру, где его ждут матерые зеки и негодяи всех мастей. Так как же на самом деле подбирают сокамерников в СИЗО? Есть писаные и неписаные правила покамерного размещения арестантов.

Ну начнём с писаных правил. Порядок раздельного содержания подозреваемых и обвиняемых определяется статьёй 33 ФЗ

«О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»

. В кратце приведу, кто от кого должен содержаться отдельно. Это мужчины и женщины, совершеннолетние и несовершеннолетние, подельники, бывшие сотрудники правоохранительных органов, ранее не судимые от судимых, отдельно друг от друга подозреваемые, обвиняемые и осужденные, больные инфекционными заболеваниями, а также подозреваемые и обвиняемые по перечню статей УК (в основном опасные составы против личности и государства) .

На основе этих требований и осуществляется покамерное размещение «спецконтингента». Сразу оговорюсь, так должно быть и соблюдается в основном в образцово-показательных СИЗО, где поддерживается режим и жёсткий ведомственные контроль и контроль со стороны прокуратуры. Нередко адвокаты пишут жалобы и требуют привести условия содержания своего подзащитного под нормы закона.

Соблюдение данных норм также зависит от переполненности СИЗО, когда у администрации возникает проблема не кого с кем, а куда вообще?

И тут уже не до раздельного содержания.

Также надо курящих разделять от некурящих, но это уже вообще фантастика. В виде эксперимента пробывали перед проверкой рассадить по этому принципу. В течение дня то кто-то закуривал просил вернуть в курящую, то кто-то мечтал бросить и просился в некурящую, началась просто жуткая миграция и эту идею несмотря на все требования отбросили навсегда.

Теперь к неписанным правилам. При размещении учитывается и статус арестанта в тюремной иерархии.

«Воров», «бродяг» и прочих «карьеристов» криминального мира стараются строго изолировать от общей массы, дабы они не оказывали на них влияние. «Обиженных» компануют между собой, потому что в нормальной камере их не примут, заставят требовать перевода («ломиться»). «Мужики» (нейтральная категория между администрацией и «авторитетами») с «козлами» (те кто сотрудничает с администраций) в принципе уживаются спокойно, но тоже бывают нюансы.

Конечно, есть и индивидуальные случаи, когда разделяют арестантов. Это личная неприязнь на воле или по предыдущей «отсидке», когда кто-то из арестантов является свидетелем по делу против другого, конфликты, возникшие уже в учреждении и т.

п. По вероисповеданию и национальностям компактно не сажают, наоборот разбавляют друг друга.

Не из соображений интернационала и толерантности, а по соображениям безопасности и недопущения возникновения каких-либо «ячеек». Вот так и сидят.

Выводы

  • Несмотря на ряд схожих моментов СИЗО, ИВС, тюрьма абсолютно разные заведения. Они взаимодействуют друг с другом, входя в единую систему.
  • Изолятор временного содержания принимает лиц, лишь задержанных по подозрению в совершении неправомерных действий, обвинение им не представлено.
  • В следственный изолятор попадают граждане, находящиеся под следствием. Им уже выдвинуто обвинение, вина не доказана, судебного разбирательства не было, либо оно идет, но не завершено.
  • Наиболее суровые нормы содержания в тюрьме. Туда попадают после вынесения решения суда по уголовному делу.

Смотрите, чем отличается СИЗО от ИВС:

Как проходит первый день в СИЗО?

Приезд в СИЗО, это отдельная страница жизни каждого арестанта.

С этого момента жизнь делится на две части: до и после.

Привозят в СИЗО арестованных из ИВС (изолятор временного содержания), подведомственного МВД .

О разнице между ними обязательно напишу в следующей статье. Скажу, что после перевода, а он обусловлен решением суда об аресте, человек понимает, что жизнь переходит в разряд после.

Прибыв в автозаке, арестованного принимает ДПНСИ (дежурный помощник начальника следственного изолятора). Он проверяет соответствие документов на приём арестованного. После этого с каждым из прибывших беседует медицинский работник СИЗО, опрашивает на предмет заболеваний и осматривает на наличие телесных повреждений.

При наличии телесных повреждений, они отражаются в документации арестованного. Осмотр объективен, потому что сотрудникам изолятора не нужны чужие проблемы.

А иногда обычный синяк перерастает в последствие повреждений внутренних органов. Эти проблемы не нужны сотрудникам СИЗО.

По каждому факту наличия «телесняков», составляется акт и с материалами опроса направляется для принятия процессуального решения по подследственности и территориальности. После этого ДПНСИ расписывется в получении арестованного и отпускает конвой МВД.

Арестованного помещают в камеры сборно-следственного отделения, это камера, где накапливаются прибывший «спецконтингент», но в обязательном порядке подельников по уголовному делу сажают в разные камеры. Когда освобождается личный состав, начинают отрабатывать вновь прибывших.

Для начала их отводят на санитарную обработку (душ), а после ИВС это необходимо, дабы избежать неприятных ароматов.

После этого начинается личный обыск арестованного и его личных вещей. Обыск проводится до полного раздевание и преседания, дабы избежать сокрытия в естественных полостях организма. Досмотр проводят исключительно лица одного пола с арестованным. Всё запрещённое изымается, в том числе шнурки, часы, изделия из драгоценных металлов.

Всё запрещённое изымается, в том числе шнурки, часы, изделия из драгоценных металлов.

Затем их ведут на беседу с оперативным работником.

Оставим без описания, эти беседы «рыцарей с пером и шпагой».

После этого арестованному выдают матрас, кружку и ложку и размещают в камере карантинного отделения.

Как подбирают сокамерников и что такое карантин читайте в следующих статьях на канале.

Так сидеть нельзя! Страшная правда о российских тюрьмах глазами члена СПЧ

Cрочная новость Голикова: роста заболеваемости пневмонией в России не отмечено Три вылетевших из Москвы самолета «заминировали» Две трети российских вузов перешли на дистанционное обучение Число зараженных коронавирусом в РФ возросло до 114 человек Россия прекращает выдачу виз иностранцам с 18 марта Новости

  1. 13:49 Поклонская раскритиковала Суркова, назвавшего украинцев «хохлами»
  2. 14:40 Роспотребнадзор потребовал проверить на коронавирус всех вернувшихся из Европы
  3. 13:53 Bloomberg: фрахт нефтяных супертанкеров «астрономически» подорожал
  4. 14:26 Путин прибыл в информационный центр по мониторингу коронавируса
  5. 15:45 Молодую жену Грачевского в аптеке застыдили за «раннюю» беременность
  6. 15:21 Путин призвал россиян не покупать продукты впрок
  1. СМИ: муж Заворотнюк поселился в клинике, чтобы ухаживать за женой Павел Быстров
  2. Все школы закрываются в Москве с 21 марта Михаил Верный
  3. Хабаровским водителям упростят процедуру предрейсового осмотра
  4. Терешкова секретно переговорила с Путиным после внесения поправки в Конституцию Остап Жуков
  5. Ученые объяснили, почему коронавирус так быстро распространяется по миру Кирилл Русаков
  6. «Трактор вылечит всех!»: Лукашенко предложил лекарство от коронавируса Кирилл Русаков
  7. ВОЗ дала совет, как изготовить антисептик для рук в домашних условиях MK.RU
  8. Соратник Зеленского матом описал ситуацию с продовольствием MK.RU
  9. Диетологи назвали 6 продуктов, которые ошибочно считают полезными MK.RU
  10. Смерть как доказательство Ева Меркачева
  11. Лукашенко посчитал странным закрытие Россией границы с Белоруссией MK.RU
  12. Лукашенко отказался закрывать границу с Россией: «Фуры будут до Кремля» MK.RU
  13. Коронавирус в Куршевеле глазами очевидцев: олигархи, звезды, карантин Екатерина Скрижалина, Ирина Боброва
  14. Кремль оценил письмо правоведов против обнуления сроков Елена Егорова
  15. «Бессмысленно вакцинировать от коронавируса заболевших» Наталья Веденеева
  16. Больной коронавирусом российский спортсмен рассказал о симптомах болезни Артем Кожедубов
  17. Главного тюремного врача Москвы могут снять с должности из-за нарушений содержания больных арестантов Ева Меркачева
  18. Как главный следователь Михаил Музраев стал террористом Ева Меркачева
  19. Пациентка инфекционки рассказала правду о карантине: больница оцеплена Росгвардией Елена Кривень
  20. «Газпром» остановил газопровод «Сила Сибири» MK.RU
  21. Ученые узнали о новом способе заражения коронавирусом Артем Кожедубов
  22. Детей признали скрытыми разносчиками коронавируса Александр Шляпников
  23. Лукашенко возмутили меры «полыхающей коронавирусом» России Алена Казакова
  24. Рубль сдался без боя: падение переросло в обвал Георгий Степанов
  25. «Воздержитесь от покупки валюты» Николай Вардуль
  26. Московские судьи делают вид, что не слышат вышестоящие инстанции Ева Меркачева

Партнеры Прочитать статью

Андрей Бабушкин: «Захожу с проверкой в СИЗО — а там зиндан, где содержатся десятки человек» 20.11.2014 в 15:53, просмотров: 56528 Мы живем в мире гаджетов и космических технологий. Мы работаем над созданием лекарства от рака и СПИДа.

А в это время рядом с нами иная реальность. Люди живут в подвалах и работают, как рабы. Умирают от болезней, которые лечили еще в Средневековье.

Корчатся от боли под пытками. Не хотите ли заглянуть в это Зазеркалье?

Совет по правам человека при президенте и общественно-наблюдательные комиссии появились в свое время именно для этого, чтобы находить такие страшные места и рассказывать о них.

Иногда достаточно придать зверства огласке, чтобы они прекратились. Но всегда ли?

фото: Сергей Иванов Обо всем этом — наша беседа с членом СПЧ и ОНК Москвы Андреем БАБУШКИНЫМ.

Он тот самый человек, который посетил самые забытые богом тюрьмы. Он единственный публично и демонстративно здоровается с «опущенными» за руку, чтобы изменить дикие традиции тюремной субкультуры.

Фото из личного архива.

Про тюрьмы-темницы и загубленных узников — Андрей Владимирович, вы, как общественный контролер, много «лихих» мест повидали.

Где сегодня в России страшнее всего?

Смотря что иметь в виду под словом «страшнее».

Плохие материально-бытовые условия — это одно, а жестокое обращение и эксплуатация — другое. Я бы использовал термин

«регионы или учреждения с высоким индексом неблагополучия»

.

Например, Мордовия с ее вечными переработками или Саратовская область с систематическими жалобами на жестокое обращение.

Справка МК И есть учреждения, которые отличаются от других массовыми нарушениями. Например, из нескольких десятков учреждений Свердловской области таких «аномальных зон» всего 4: колония №5 Нижнего Тагила, лечебно-исправительное учреждение №51 того же Нижнего Тагила, ИК №62 Ивделя, СИЗО №1 Свердловска. В Краснодарском крае на фоне учреждений, где особых зверств вроде бы не происходит, аномальным местом является СИЗО №1 Краснодара.

Во Владимирской области это колонии №3 и 7.

В Челябинской области — СИЗО №3 и ИК №1.

Именно в этой колонии Копейска сотрудники насмерть забили 4 осужденных, а потом сами превратились в сидельцев (были осуждены).

— Да, тогда все говорили: это отличный урок всем тюремщикам-извергам. — Однако урок оказался очень быстро забыт: буквально через пару лет в соседней ИК №6 вспыхнул бунт осужденных, доведенных до отчаяния рабским трудом.

А потом на члена челябинской ОНК Оксану Труфанову ГУФСИН подал в суд за то, что нынешние условия труда в ИК №1 она назвала рабскими. — Вас самого что больше всего потрясло? — Представьте себе, захожу я с проверкой в СИЗО №3 Челябинска, а там — целый подземный этаж.

В камерах, потолок которых находится ниже уровня земли, содержатся десятки человек.

Я потребовал этот зиндан (тюрьма-темница. — Авт.) незамедлительно ликвидировать. Прихожу туда с новой проверкой через полтора года: снова вижу тот же подземный этаж.

Надеюсь, что сейчас подземные этажи челябинских СИЗО наконец-то закрыты. Другой пример — смерти тяжелобольных заключенных, которых на свободе можно было бы спасти.

Увы, речь идет не о каком-то конкретном Иванове, Ахмедове или Джонсоне, а примерно о полутора тысячах заключенных в год. — 1500 человек?! Вы не ошиблись? — Да, все верно. У всех этих заключенных — заболевания, которые неизбежно приведут к смерти, если не оказать медицинскую помощь.

На свободе они смогли бы сами вылечиться, но в условиях тюрьмы. Иногда эти люди осуждены за какую-нибудь ерунду. И как зачастую бывает: администрация исправительной колонии представляет осужденного в суд к освобождению по болезни.

Но суд отказывает. Проходит месяц, другой, третий. и человек умирает. — Хотя бы один судья, фактически обрекший человека на смерть, наказан? — Я таких случаев, увы, не знаю.

— У вас наверняка много вопросов к тюремной медицине. — Очень много. Почему при росте стоимости лекарств последние 3 года сокращается финансирование на их приобретение? Почему в некоторых московских СИЗО, например №4 и 6, приходится неделями ждать вывоза в больницы?

Почему больных не информируют о том, чем их лечат?

Почему в медкартах появляются подчас записи о такой медицинской помощи, которую человек на самом деле не получал?

Но я должен сказать и о другом: несмотря на тяжелые условия, в которых работает тюремная медицина, последние 7 лет в СИЗО Москвы продолжает снижаться смертность.

Но что происходит в регионах? — А там тюремные медики, видимо, научились лечить СПИД. Может быть, вы слышали «чудо»-историю арестанта по фамилии Чекалин?

— У Андрея Чекалина, согласно документам центра СПИДа, еще до ареста была 4-я стадия этого заболевания.

Но медработники Тверского УФСИН через год нашли у него только 3-ю, которая не подпадает под постановление правительства и не дает права на освобождение.

Мы были в колонии, где Чекалин отбывает наказание. Там действительно хорошие и добросовестные медики.

Но в больнице, куда его направили на обследование, медицинская комиссия ухитрилась дать заключение о его состоянии здоровья. до получения данных анализа крови!

фото: Наталия Губернаторова Робин Гуды среди воров в законе — Сленг, наколки, «понятия» — почему все это не кануло в прошлое даже в Москве?

— Чем больше произвола и беззакония в тюремной системе, тем крепче стоит на ногах тюремная субкультура. И ее диковатые правила кажутся оправданными в глазах сотен тысяч нынешних и бывших сидельцев. Искоренить тюремную субкультуру нереально.

Но можно сделать так, чтобы она носила характер формальный и ритуальный, воспринималась как некая дань традиции, а не дорожная карта жизни в тюрьме.

Это, кстати, как раз одна из задач правозащитников, которые такие места посещают. — Верно, что воры в законе воспринимают общественных наблюдателей как конкурентов?

— Не думаю. Если это такие воры, у которых сложились неформальные контакты с администрацией на почве совместного крышевания, наркотрафика, то им общественные наблюдатели как кость в горле. Если же эти воры сами негативно относятся к наркотической заразе, к тюремному беспределу, то они — потенциальные союзники и общественного контроля, и самой системы исполнения наказания. Я вообще против того, чтобы упрощать.

Кто такой вор в законе? Если это человек, который говорит: мне западло работать, вы все лохи, а ваши страдания и беды — мой бизнес, — это одна ситуация. Если же он в детстве слушал не те рассказы, возомнил себя некоей помесью Робин Гуда и Дата Туташхиа на современный манер, то это совсем другое.

С такими людьми надо работать. — Как лично у вас с ними отношения складываются?

Просил ли кто-то из «авторитетов» вас о помощи хоть раз?

— Мне совершенно безразлично, кем является тот, кто к нам обратился, — криминальным «авторитетом» или обычным сидельцем.

Важно другое: нарушены ли его права, есть ли в таком нарушении его собственная вина.

Самые разные люди, которых принято называть «авторитетами», обращались ко мне по самым разным вопросам — от оказания медицинской помощи до возвращения незаконно изъятого российского паспорта.

Я помогал. Потом, бывало, мне говорили:

«Кому ты помогаешь, твоя репутация от этого пострадает!»

Но я убежден, что если человек стал жертвой беззакония, то вначале надо восстановить справедливость, а уже потом выяснять, плох он сам или хорош. Я думаю, что для судей и пенитенциарных сотрудников очень важно не поддаться очарованию правового нигилизма и не выдумывать двойные стандарты: мол, этот — криминальный «авторитет», и закон в отношении него будет работать как–то по-особому, а не так, как правильно. — Некоторые зоны в России называют наркоманскими.

Там не только колются, но и варят на продажу для воли. Неужели нет способа это остановить?

— Чтобы на зоне варили на продажу для воли, с такой экзотикой я никогда не сталкивался.

А вот в зоны наркотики поступают по самым различным каналам — через коррумпированных сотрудников, неумных родственников, через перебросы.

Что делать? Надо предоставить право начальнику управления ФСИН в отдельных СИЗО и колониях вводить обязательное ежедневное освидетельствование осужденных из группы риска. Нашли в крови алкоголь или наркотики — ходатайствовать о продлении срока наказания.

Люди 22-го сорта — Отношение к гомосексуалистам за решеткой очень жестокое.

Недавно в одном из московских СИЗО одного из них до полусмерти избили сокамерники. — Традиция советской и российской тюрьмы — относиться к людям не только нетрадиционной сексуальной ориентации, но и также пережившим сексуальное насилие как к людям даже не второго, а двадцать второго сорта.

Знаете, какое самое страшное наказание в тюрьме? — «Опустить» человека? — Да, совершить или хотя бы имитировать сексуальное насилие.

Ситуация осложняется тем, что среди этой категории заключенных — много людей психически нездоровых, сломленных, которые нуждаются в морально-психологической поддержке, а не в дальнейшем опускании. — И как эту дикую тюремную традицию искоренить? — Бороться с нею надо методами из арсенала культурного, а не административного воздействия.

Можно, как это делается в «красных» зонах, насильно заставить всех есть из одной миски, да еще и одной ложкой. Всех — это «опущенных» и сторонников тюремных традиций.

Но ничего хорошего это не даст.

Победить это явление можно путем влияния на саму тюремную субкультуру. То есть донести до всех арестантов, что человека надо оценивать за то, как он мыслит и что делает, а не за его сексуальную ориентацию. Ну а я лично, когда прихожу в камеру, зная о том, что кто–то является опущенным, то, как правило, публично и демонстративно здороваюсь с этим человеком за руку.

— Еще хуже складывается судьба трансвеститов.

В московских СИЗО есть люди, которые не закончили операцию по перемене пола.

Неужели нельзя давать им отсрочку исполнения наказания?

Ведь специальных тюрем для таких нет. — Все зависит от тяжести преступления. Если будущий мужчина или будущая женщина в драке отняли мобильник, надо идти по пути условного осуждения или наказаний, не связанных с лишением свободы.

В случае же преступления, повлекшего особо опасные или необратимые последствия, отпускать таких нельзя.

Завершению операции по изменению пола себе преступник может предпочесть изменить пол свидетелю или потерпевшему.

фото: Геннадий Черкасов «Следователь в СИЗО как у себя на даче» — Что вы скажете по поводу взаимодействия сотрудников СИЗО и следователей? Заключенные жалуются, что после угроз со стороны последних условия содержания ухудшаются.

— После дела Сергея Магнитского ФСИН предпринял меры, чтобы следователи перестали приходить в СИЗО как на собственную дачу.

Однако этих мер оказалось недостаточно. Особенно часто жалобы на то, что следователи буквально рулят СИЗО, поступают из «Матросской Тишины», изолятора №5 и «Лефортово». Следователь пригрозит обвиняемому, что если он не будет сговорчив, его переведут в плохую камеру, и глядишь — уже вечером заключенный справляет новоселье в сырой и душной каморке.

Или следователь вызывает в следственный кабинет СИЗО обвиняемого без адвоката и устраивает там провокацию. Так, например, было в изоляторе №5 с обвиняемым Андреем Черняковым (бывший районный депутат, который обвиняется в том, что вымогал у торговцев на рынке 900 рублей). Следователь за несколько дней до того, как у Чернякова истекал срок содержания под стражей, снова вызвал его, а затем выскочил из следственного кабинета с воплем, что заключенный его якобы ударил.

Около дверей кабинета совершенно случайно, как рояль в кустах, оказались заключенные из отряда хозобслуги и ответственный работник изолятора. Теперь Черняков обвиняется еще и по ст. 318 УК РФ (

«Применение насилия в отношении представителя власти»

).

Подобные чудеса стали бы невозможны, если бы одной из задач оперативных аппаратов СИЗО стало выявление случаев оказания неправомерного воздействия со стороны следствия в отношении обвиняемых. Сегодняшняя вседозволенность следователей в отношении сидельцев часто провоцирует их на то, чтобы взять под стражу человека именно в расчете на то, что в СИЗО его доведут до нужной кондиции и он признается в чем угодно.

Ну а у сотрудников следствия в Кодексе профессиональной этики должно быть прописано, что давление на заключенного через администрацию СИЗО запрещается. Что это билет на выход, после которого бывший старший следователь займет почетную должность младшего подсобного рабочего на стройке. — Были случаи, когда заключенных прятали от общественников?

— Да, но редко. Такие случаи имели место в Москве, Московской, Челябинской и Свердловской областях. Например, в Свердловской в одной из колоний представителям общественности заявили: «Осужденные не хотят с вами встречаться». Это была ложь. Правозащитники пошли в суд и выиграли дело.

В СИЗО №2 Москвы члены ОНК очень долго не могли встретиться с обвиняемым Джапаровым Ю.М.

(племянником бывшего мэра Махачкалы), которого почему-то держали в блоке для пожизненно осужденных, к которым он не имел никакого отношения. Когда же мы встретились с Юсупом, то убедились, что количество нарушений в отношении его зашкаливало. — Какой смысл в общественном контроле, если ОНК не гарантирует каждому, кто им пожалуется, защиту?

Жалобщиков переселяют в худшие камеры, сажают в ШИЗО.

— Это тоже практика, слава богу, достаточно редкая.

Регионов, где заключенных преследуют за контакты с членами ОНК, мне известно всего 8. Среди них есть Свердловская область, где двое членов ОНК даже были вынуждены объявить голодовку в знак протеста против того, что обратившегося к ним заключенного подвергли преследованию.

В свое время в Уголовном кодексе РСФСР была такая статья — преследование за критику. В прошлом году Совет по правам человека при Президенте РФ выступил за то, чтобы ее восстановить.

В подобных случаях эта статья как раз и пригодится. Чтобы повысить степень защищенности тех, кто обращается в ОНК с критикой администрации учреждений, мы применяем так называемый Реестр безопасности.

Ведем список тех, на кого мы обращаем особое внимание. Кстати, такой реестр изобрели в Челябинске — уполномоченный по правам человека Алексей Севастьянов и члены ОНК. ФСИН России, как мне кажется, прикладывает значительные усилия к исправлению ситуации.

Однако система очень инерционна.

Так, еще 2 года назад директор службы издал указание: если к осужденным применены физическая сила или спецсредства без применения видеорегистратора, то сотрудник заведомо не прав. Однако недавно в одном регионе были избиты люди — и никаких видеозаписей не было.

Важно, чтобы в УИС поняли: новые требования не дань моде. Все это надолго и всерьез. Когда судья «на подхвате» — Почему все-таки СИЗО наполнены теми, кто вполне мог бы быть под подпиской?

— Поводов два. Во-первых, закон не запрещает брать под стражу за разную ерунду.

Во-вторых, наличие у людей регистрации в другом регионе или гражданства другого государства следствие и суд воспринимают как доказательство того, что человек обязательно скроется. Как говорится, у него же есть ноги!

Ну а реальные причины несколько иные.

Большинство следователей дилемме между правами человека и собственной карьерой отдают предпочтение карьере и не хотят рисковать — а вдруг этот опаснейший похититель куртки стоимостью 1200 рэ украдет еще и банку сгущенки? К тому же содержание в СИЗО — прекрасный способ «убедить» виновного (а также невиновного) пересмотреть свою позицию и вспомнить, что, мол, так и есть: не только куртку украл, но еще пакетик героина продал. — Как часты случаи, когда судьи продлевают аресты автоматически?

— Чаще, чем прокуроры до 2002 года, когда был принят ныне действующий УПК РФ. Судам бы озаботиться вопросом: а не заявляет ли следствие ходатайство о продлении меры пресечения по тем же основаниям, что и в прошлый и позапрошлый разы. Однако подобные мелочи суду почему-то не интересны.

— Много ли арестантов не видели следователя по нескольку месяцев? — Каждый десятый. При этом чем выше уровень следственного органа, тем больше нарушений он допускает.

Много претензий высказывается к Следственному департаменту МВД РФ.

А следователи уровнем пониже приходят к выводу: если уж на том уровне допускают нарушения, то и нам можно. — Много вы встречали заключенных, которые ждут приговора по нескольку лет?

— После того как законодатель дополнил УПК РФ нормой об ответственности за нарушение права заключенных на рассмотрение дела в разумный срок, таких случаев стало меньше.

Однако они есть. Один находится под стражей уже 5 лет. Правда, суд дважды возвращал дело в отношении его на доследование, а само оно насчитывает 150 томов.

Однако 5 лет, согласитесь, все-таки перебор.

— Отсюда переполненность СИЗО. — В Московской области есть СИЗО, где на 1 койку приходится больше 2 человек.

При этом койки расположены в 3 яруса. — И вот еще не могу не спросить про содействие судов следователям. — Суды предпочитают играть на их стороне.

Даже если устанавливается неправомерность действий следователя, то частное определение в его адрес, как правило, не выносится.

Суды жаждут уважения и независимости. Но независимость начинается не с того, что судью за его проделки невозможно привлечь ни к какой мыслимой или немыслимой ответственности — даже привлечь за то, что помочился в песочницу на детской площадке, а с того, что судья научится не быть на подхвате у следователя или прокурора.

«МК» остановил жестоких наркополицейских — Однажды вы рассказали нам, что в отделах наркополиции приковывали задержанных на ночь наручниками, пытали дубинками. Эта практика продолжается? — После публикации «МК» об этих нарушениях произошел существенный сдвиг в лучшую сторону.

Однако клетки в отделах наркополиции до сих пор не демонтированы (их быть не должно). Жалоб на жестокое обращение ФСКН стало меньше, но они все равно продолжают поступать.

Пока эту проблему не заметит руководство ФСКН России и Генпрокуратуры России, все улучшения будут носить временный характер. — А вообще как много нарушений совершают в ФСКН?

— В большинстве посещенных мною регионов подразделения ФСКН — лидеры по количеству жалоб.

Видов нарушений очень много: от содержания голодных и избитых людей в отделах ФСКН до использования в качестве понятых одних и тех же наркоманов, которые кочуют из дела в дело. Стиль работы этой службы должен быть изменен, иначе из борца с наркобизнесом она превращается в борца с неумными подростками, вовлеченными в наркооборот, и мнимыми наркодилерами, чуть ли не треть которых — люди, имевшие несчастье одолжить деньги наркоманам, которых те подставили, выдав за распространителей наркотиков. — Насколько правы те, кто говорит о возвращении карательной медицины?

Я имею в виду не тюрьмы, а гражданские больницы. — Это, слава богу, не так. Хотя попытки признать явно здорового человека психически больным постоянно предпринимаются. Один из ярких примеров — дело майора Игоря Матвеева.

Он в свое время разоблачил должностных лиц, кормивших солдат собачьими консервами. Матвеева привезли по постановлению военного суда Владивостока в Москву с одной целью: уж очень хотелось поиздеваться над человеком, которого так и не удалось сломать.

— Есть еще примеры? — Депутат Калужской областной думы Татьяна Котляр много лет занималась защитой прав человека, в том числе и иностранцев.

Она столкнулась с тем, что, не имея регистрации, иностранные граждане не могут подать заявление о приеме в гражданство России.

Тогда она сделала то, за что, по моему мнению, наша страна должна была дать ей медаль: без копейки денег зарегистрировала несколько сотен этих людей у себя дома. Однако Родина ее действий не оценила.

Против нее было возбуждено уголовное дело. Так как доказательств ее виновности не было, следствие решило спасти дело, выставив Татьяну Михайловну умалишенной. А мне стало не по себе: в следственные органы проникли люди, которые убеждены, что доброе дело просто так, бесплатно сделать нельзя.

А если сделал, то ты либо хитрый аферист, либо психбольной.

— Какие нарушения прав наиболее часты в полицейских ИВС?

— Плохо фиксируются телесные повреждения у задержанных при их поступлении сюда. Прогулочные дворы имеют такое накрытие, через которое невозможно дышать свежим воздухом.

И вот в регионах я обнаруживал ИВС, в камерах которых не было окон вообще. Правда, мне пообещали в этом году такие полицейские изоляторы закрыть. — В редакцию пишут сотни людей, которые уверяют, что полицейские их бьют и пытают.

И при задержании, и уже в самом «обезьяннике».

Вот объясните — почему мы не можем от этого ужаса никак уйти? — Потому что в правоохранительных органах трудится много людей низкого профессионального уровня, для которых пытка — единственный способ получить нужную им информацию. Чем ниже уровень следователя, тем выше соблазн выбить показания.

— Почему несчастным, за которых заступается СПЧ, зачастую легче не становится? Если уж вы не можете им помочь, то кто?! — Виновато в том числе законодательство, не регламентирующее права членов СПЧ.

Необходимо изменить саму тональность законодательства об общественном контроле.

Из бедных родственников и просителей общественники должны превратиться в тех, кто имеет право вносить требования, предостережения и представления. — Почему вообще рекомендации членов СПЧ не выполняются?

— Все-таки чаще всего выполняются. А вообще, по моему мнению, необходимо предусмотреть административную ответственность за игнорирование рекомендаций СПЧ.

Надо также придать членам СПЧ статус субъектов общественного контроля и сделать встречи их с Президентом РФ более частыми. — И вот еще вопрос вдогонку — может ли СПЧ тогда просить за каждого бедолагу перед президентом?

— А почему нет? Ева Меркачева Заголовок в газете: Так сидеть нельзя!

Опубликован в газете «Московский комсомолец» №26679 от 21 ноября 2014

  1. Самое интересное
  2. По теме

4.

Одежду

Спортивные штаны, носки простые и шерстяные, шлепанцы, пару футболок, худи или теплую трикотажную тельняшку — но ни один предмет не должен быть красного цвета, он считается в тюрьме символом сотрудничества с охраной. Любимый шерстяной свитер лучше оставь дома — тут его сразу распустят на нитки, чтобы сплести т.н. «дорогу» — систему внешнего сообщения между камерами.

По ниткам путешествуют записки («малявы»), сигареты или «замутки» чая.

СИЗО и хата

Антифашист Алексей Гаскаров бывал в СИЗО дважды: в 2010 году по делу о разгроме администрации Химок и в 2013-м по «Болотному делу». В 2010-м сотрудники подмосковного Центра по противодействию экстремизму задержали Гаскарова, потому что он был известным антифашистом.

Он просидел несколько месяцев в изоляторе, а потом вышел на свободу.

Но в 2013-м его снова задержали, спустя год после событий на Болотной площади. На этот раз его осудили и приговорили к трем с половиной годам лишения свободы. Впечатления Алексея от двух визитов в СИЗО разнятся: В первый раз довольно яркое ощущение было, что попадаешь в какое-то говно.

С потолка плесень, грязь, стремные люди вокруг. Первое впечатление: все время, что ли, жить в таких условиях? Не будет перед глазами нормальной картинки?

Возникает чувство, что единственное спасение от всего этого — внутренне замыкаться, абстрагироваться от всего, что видишь. Стараешься воображать больше. Когда в 2013 году меня во второй раз арестовали и я попал на «Водник», подумалось, что это ненастоящая тюрьма.

Телек с большим экраном, одноярусные кровати, туалет чистый. Человек, впервые оказавшийся в СИЗО, вряд ли хорошо представляет себе, где он и что его ждет. В голове всплывают какие-то стереотипы или обрывки фильмов про тюрьму, отдельные реплики или слова, имеющие отношение к тюремной субкультуре.

— Я вспоминал какие-то байки, — рассказывает Дмитрий Борисов.

— Вспомнил: если кто-то играет в шахматы, пока ты спишь, ты должен зверски прыгнуть на стол и раскидать эти шахматы.

Это настолько дикий совет, как будто он специально создан, чтобы жизнь усложнить. Еще вспомнил фильм с Гошей Куценко.

Человек встречался с вором в законе и имел неосторожность при нем плюнуть на пол.

Вор ему сказал: «В хате-то плевать нельзя», — и это обернулось фатальными последствиями для человека. Не знаю, насколько эффективны эти советы, но и так понятно же, что в хате плевать на пол не надо.

Ты же не будешь плевать и у себя дома на пол. Вот сотрудник ФСИН снимает с двери в камеру верхнюю замыкающую цепочку, вставляет ключ в замок, проворачивает и открывает дверь перед новеньким. Впереди — хата. — Открываются тормоза и я вижу людей, стоящих полукругом перед входом в камеру, — вспоминает Борисов.

— Они здороваются со мной доброжелательно.

Предлагают чифирь. Это такая традиция, за приезд или за отъезд поднимается кружка чифиря, по кругу, каждый выпивает дважды.

«Добро пожаловать. Хата у нас братская, светлая, обращайтесь за помощью, не пугайтесь, особо не напрягайтесь, вы дома»

, — говорят.

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+